Записки на полях соленых книг - Карен Уайт

Она забрала стаканы из-под чая, открыла дверь и помедлила у входа; ей послышался звук шагов в коридоре наверху. Поставив стаканы на стол, она на цыпочках поднялась по лестнице и прошла по коридору мимо колыбели, где Кэт держала ее постоянно даже после отъезда Питера. Дверь в спальню Кэт была приоткрыта. Приложив щеку к деревянному косяку, Мэгги заглянула внутрь, и ее глаза удивленно расширились при виде пустой кровати. Она распахнула дверь и вошла в комнату. Постель была разобрана, а одежда, которую Кэт носила вчера, валялась на полу.

Из спальни в конце коридора донесся негромкий стук, и Мэгги направилась туда. Кэт сидела на подоконнике и возилась с задвижкой. Она оглянулась на кузину, но ее лицо ничего не выражало.

– Здесь чертовски душно. Я пытаюсь устроить сквозняк.

– Пожалуйста, не надо, Кэт, – Мэгги шагнула вперед, но было уже поздно. Кэт толкнула бедром застрявшую раму и в последний момент каким-то чудом смогла уцепиться за подоконник, удержавшись от падения.

– Не стоило этого делать.

Кэт пожала плечами, спрыгнула на пол и отряхнула руки.

– Но у меня же получилось, верно! – Кэт направилась к выходу, отводя взгляд от Мэгги и не оставляя сомнений в том, что она слышала разговор кузины с Робертом.

Ребенок заворочался, и Мэгги тоже вышла в коридор. Она удивилась, когда увидела, что Кэт взяла малыша и пытается успокоить его, похлопывая по спине. Мэгги знала, что Джонни предпочитает, чтобы его укачивали, а не перебрасывали через плечо, но не стала вмешиваться. Она вытерла руки о передник платья.

– Раз уж ты проснулась, то я пойду в «Находки Фолли». Вернусь к шести и буду готовить ужин.

Она направилась к лестнице, но остановилась, когда услышала голос Кэт:

– Откуда ты знаешь, когда вернется Питер? Он говорил об этом только мне.

Мэгги не оборачивалась, не зная, может ли доверять выражению собственного лица.

– Должно быть, он упомянул об этом за обедом.

– Нет. Он сказал только мне, когда поцеловал меня на прощание, а тебя там не было.

– Значит, это случилось потом, – Мэгги сделала еще один шаг.

– Возможно…

Мэгги спустилась на первый этаж.

– Я буду к шести вечера, – крикнула она, стараясь не слышать плач ребенка и спиной ощущая пронзительный взгляд Кэт.

В среду вечером Лулу в десятый раз за последние двадцать минут посмотрела на часы за кассовым аппаратом и с облегчением убедилась в том, что уже пять вечера. Весь день она ожидала возвращения Питера, как он и обещал Мэгги, и изо всех сил надеялась, что этого не случится. Со стороны Флориды к острову двигался сильный шторм, и пока Лулу наблюдала за сгущавшимися облаками и ощущала плотный, насыщенный влагой воздух, она втайне надеялась, что Питер передумает и вообще не вернется.

Она стала готовиться к закрытию магазина, как учила Мэгги: подмела пол, пересчитала деньги в кассе и заперла ее, расставила по местам все, что было передвинуто или снято дневными посетителями. Лулу было десять лет, но Мэгги говорила, что она вполне взрослая девочка для своего возраста и ей можно доверить часть работы, которой ее сестра тоже занималась с малых лет.

Мэгги редко разрешала Лулу самостоятельно закрывать магазин, но сегодня сестра весь день была какой-то рассеянной; она роняла вещи и путала имена посетителей. Каждый раз, когда звенел дверной колокольчик, она бежала посмотреть, кто там. От этого Лулу становилось тошно, потому что она так и не придумала способ, как помешать Питеру увезти Мэгги, не признавшись ей, что он совсем не тот человек, за которого себя выдает. На прошлой неделе Лулу пришла к выводу, что необходимость удержать Мэгги на острове на самом деле не имела отношения к ее собственным чувствам; так было нужно, чтобы защитить Мэгги от горькой истины, от которой она уже никогда не оправится.

Когда Мэгги наконец ушла, то сказала, что направляется в салон красоты, и если кто-то спросит о ней, то можно сообщить, где она находится. Лулу понимала, что она имеет в виду Питера, но сделала вид, будто ничего не подозревает.

Когда Лулу наклонилась за книгой под прилавок, звякнул колокольчик, и ее тело застыло в оцепенении. Она даже хотела притвориться, что в магазине никого нет, но пока решала, как ей поступить, то услышала голос Питера:

– Лулу!

Девочка подняла голову и увидела, что он зашел за прилавок и стоит в двух футах от нее. Тяжело сглотнув, она взяла книгу и выпрямилась. Питер не носил шляпу, и его волосы растрепались, словно у него не было времени причесаться. Рубашку он почему-то не заправил в брюки, ботинки покрылись пылью, а галстук болтался на потной шее, как будто он долго бежал. Лулу даже подумала, не заболел ли он, потому что он был совершенно не похож на прежнего Питера.

– Добрый день, Питер. Мэгги здесь нет. Она в салоне красоты.

Лулу крепко стиснула книгу потными пальцами.

– Я знаю.

Разумеется, он знал. Голос Питера звучал так, словно у него пересохло во рту, и она едва не предложила ему кока-колу, но ей не хотелось, чтобы он задерживался в магазине.

– Ты должна кое-что передать Мэгги, – Питер прищурился, и девочка подумала, что сейчас ей нужно изобразить испуг. – Это не записка, вроде той, которую я попросил тебя положить в бутылочное дерево. По словам Мэгги, она ничего не получила, – он шагнул вперед, но Лулу не двинулась с места. Нэнси Дрю тоже не стала бы выполнять просьбу Питера.

Питер протянул ей толстую книгу, и она прочитала название: «Путешествия Гулливера».

– С тобой может случиться что-то очень плохое, если Маргарет не получит эту книгу. Ты понимаешь?

У Лулу так пересохло в горле, что она сама удивилась, когда слова все-таки просочились наружу.

– Да, сэр.

Он выпрямился.

– Ты хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива, правда?

Лулу кивнула.

– Тогда больше не вмешивайся. Это взрослые дела, в которых ты не разбираешься. Но я люблю Маргарет, а она любит меня. Это все, что тебе нужно знать, верно?

– Да, сэр, – снова ответила она.

При звуке приближающихся шагов оба повернулись к двери. Питер быстро пригнулся, чтобы миссис Родс, которая подошла к двери и повернула ручку, не заметила его. Должно быть, он запер за собой дверь, и миссис Родс повернулась и ушла после нескольких безуспешных попыток войти в магазин. Звук ее шагов по деревянному тротуару постепенно стих.

Лулу оглянулась на Питера и увидела, что он пристально смотрит на нее.

– Теперь иди домой и передай книгу Маргарет, когда она вернется. Никому не говори, откуда она у тебя.

Питер направился к задней двери и остановился, когда проходил мимо прилавка с другой стороны.

– Ты забыла спрятать свою тележку вчера вечером, – он смотрел прямо на Лулу, и его глаза становились все глубже и темнее. – Не знаю, что тебе удалось подслушать, пока ты шныряла вокруг, но лучше обо всем забыть. Сказать об этом кому-то хоть слово – все равно что убить Мэгги… или маленького Джона. Ты же не хочешь, чтобы это случилось, правда?

Лулу затрясла головой, махая косичками; она прекрасно знала, когда лучше молчать, чем говорить.

– Хорошо. Передай книгу Маргарет и веди себя тихо. Я знаю, как тебя найти, помни об этом.

Лулу отшатнулась, когда Питер пошел обратно и потянулся к закрытому стенному шкафу за ее спиной. Он достал оттуда чемодан Мэгги и небольшую дорожную сумку, некогда принадлежавшую их матери. Подхватив то и другое, он направился к заднему крыльцу.

– Не забывай наш разговор.

Лулу попыталась ответить, но не смогла произнести ни слова. Она прождала целую минуту после того, как услышала стук закрывшейся двери, потом побежала в заднюю часть магазина и заперла ее. Присев на корточки рядом с дверью, она раскрыла книгу и стала искать записку на полях, похожую на другие, которые она обнаружила раньше. Это не составило труда для нее, поскольку Мэгги хранила все книги Питера на верхней полке и думала, что там никто не сможет до них добраться.

Лулу облизнула палец и начала перелистывать страницы. На двадцатой странице ей бросился в глаза почерк Питера. Когда она впервые увидела послание в одной из книг, то удивилась, почему его почерк сильно отличается о того, которым он написал для нее дарственную надпись в книге о Нэнси Дрю, но теперь она все понимала.

Она разгладила страницу и прочитала: «Наконец-то, дорогая. Сегодня вечером, в 19.00. Я буду ждать».

Лулу прислонилась к двери и крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться, но слезы все равно потекли. Она не хотела причинить вред Мэгги, ребенку или кому-то еще. Но она не могла допустить, чтобы Питер уехал вместе с Мэгги, и пока он разговаривал с ней, до нее дошло, что это связано с чем-то большим, чем судьба сестры или даже ее собственная участь. Все это было как-то связано с Джимом, отцом Эми и сыном миссис Макдональд. Они погибли, защищая родину, и это было очень важно.